Но теоретическое познание, хотя и не этих объектов, но вообще разума (?), здесь все-таки расширяется, именно постольку, поскольку этим идеям, путем практических постулатов, даются объекты, а через это мысль, только проблематическая, получает
объективную реальность.
Наиболее враждебен я всякой натуралистической метафизике, которая объективирует и гипостазирует процессы мысли, выбрасывая их во вне и принимая их за «
объективные реальности», которые применяет к духу категории субстанции, натурализует дух.
Личность распадается на миги, индивидуальность теряется во всеобщей иллюзорности бытия, индивидуализм оказывается антииндивидуализмом, так как отрицает
объективную реальность индивидуума и объективную норму личности.
Бог не существует, как находящаяся надо мною
объективная реальность, как объективация универсальной идеи, Он существует, как экзистенциальная встреча; как трансцендирование, и в этой встрече Бог есть личность.
В конце концов на большей глубине открывается, что Истина, целостная истина есть Бог, что истина не есть соотношение или тождество познающего, совершающего суждение субъекта и
объективной реальности, объективного бытия, а есть вхождение в божественную жизнь, находящуюся по ту сторону субъекта и объекта.
Неточные совпадения
Ставится острый предельный вопрос: существует ли подлинная, не
объективная, не иллюзорная и не фиктивная
реальность?
Преобладает все-таки понимание познания как соответствия «
объективной»
реальности, которая открывается.
Все предполагает эту
реальность, без которой мы погружены в иллюзорное царство
объективной необходимости.
Если мы отвергаем так называемый
объективный критерий истины, и в смысле реализма наивного, и в смысле реализма рационалистического, и в смысле идеализма трансцендентально-критического, то совсем не для того, чтобы утверждать «субъективность» произвольную, «психологизм» в гуссерльском смысле слова, в противоположность глубокой
реальности.
Поэтому нельзя устранить из религии
реальности Бога, как из искусства нельзя устранить
объективной красоты (которая столь же отличается от красивости, как религия от религиозности).
Я в глубине души, в более глубоком слое, чем умственные теории, поверил в первичную
реальность духа и лишь во вторичную, отраженную, символически-знаковую
реальность внешнего, так называемого «
объективного» мира, природного и исторического.
Человеческая личность реальна в бытии и идеальна по своей природе, и самым фактом своей идеальной
реальности она непосредственно утверждает
объективное существование Бога как истинной личности».
Именно те, которые переносят веру и мистику исключительно в субъективную действительность человеческого духа, те, которые отрицают мистическую
реальность бытия и пути соединения с ней, отрицают чудесную тайну преосуществления в мире
объективном, в мировой душе, те должны быть признаны рационалистами.
Капитал не есть
объективная вещная
реальность, находящаяся вне человека, капитал есть лишь общественные отношения людей в производстве.
Этим приписывалась духу
реальность, подобная
реальности объектов
объективного мира.
Дух наиреальнейшая
реальность, потому что субъективно-личное реальнее
объективного, объектного.
Это значит, что мир должен кончиться, что история должна кончиться, что мир
объективный должен угаснуть и замениться миром существования, миром подлинных
реальностей, миром свободы.
Реальность духа не
объективная, не вещная, а
реальность иная, и несоизмеримо большая
реальность, более первичная
реальность.
Объективное понимание
реальности духа приводит к постановке вопроса: соответствуют ли мои духовные состояния и переживания какой-то подлинной
реальности, или это лишь состояния субъекта?
Откровение представляют себе как вхождение в человека
объективной предметной
реальности или системы понятий, которым придается реальное значение.
Человек принимает за
объективные духовные
реальности мира то, что есть продукт творческой активности субъективного духа.
Объективный дух есть детерминизм и закономерность, он есть порождение мысли, которую принимают за самостоятельную
реальность.
Там вновь откроются человеку и Бог и небо, а не только дьявол и ад, но не как
объективный порядок, данный человеку извне, а как встреча с последней глубиной человеческого духа, как изнутри открывающиеся
реальности.